летний Питер. дома у Джины и Жирава.

Я как-то два года назад дала Ксюше шелковое платье. платье нежнозеленое, от синьера Флавио К. однажды мы с Ксюшей поссорились из-за ее парня дебила, который все писал мне, что сохнет по моим сиськам. Ксюша вернула платье, а потом я вернула ей его обратно, потому что платье было все скомканное и нуждалось в химчистке. и вот прошло уже месяцев 5, и Ксюша, держа меня за курицу, никак не принесет платье, хотя мы с Ксюшей живем совсем рядом.
Кароче, люди - полный кал. это я, кажется, уже думала, писала и говорила. в общем, у телок из-за своих парней дебилов заводится совсем дурная вермишель в голове. да и не только в ней. поэтому мы и поссорились с Ксюшей, потому что ее парень слизкий болван. а на самом деле люди любят меня наебывать. я все думаю, что они хорошие, а оказывается, что не так. т.е я конечно не дура, и перестала быть доброй, как раньше. но мне сказали тут недавно, что я стала злюкой. что я не просто безостановочно ругаюсь матом, но еще и злой стала. и тут я призадумалась. да ладно? какая же я злая, если вон люди срут платье от синьера Флавио, и месяцами не отдают, игноря мои сообщения, хотя я регулярно напоминаю. и нет чтоб сказать, слышь, пизда, тули сюда платье по-быстрому. я вот прилично, мол, что там с моим платьем, неси его сюда, чаем напою. получается, что ничего я не злая. я очень даже ничего. и все из-за какого-то унитаза, который писал, что сохнет по мом сиськам. и даже храбрости не хватает сказать, что да, я писал Натали, что прусь по ее сиськам!
Однажды девочка по имени Алла писала мне, что давай как-бе разойдемся не врагами, у тебя же парень, и у меня, мы же обе счастливы, правда? правда, сказала я, и подумала, как розовый ремешок моего халата быстро открыл взор сиськам, по которым сох парень Ксюши. Алла считала, что она счастлива, а я считала, что мы неплохо с нынешним ее и бывшим моим потрахались на неделе.
Я помню пьяную пыльную дорогу до его комнаты, и летний жаркий воздух. после был суточный поезд, а потом сентябрьские километры по Москве на серой старой машине. помню небольшую комнату и ледяные абрикосы, алкоголь из супемаркета. А потом помню расшатанные гайки моих заплаканных нервов, помню бесшумную походку до туалета, бессмысленный взгляд из зеркала бессмысленных красных глаз, и приятный послесексный след во мне вместе с угрызением тоненькой совести, которую видел только мой белый потолок.
До сих пор меня почему-то коребят фотографии девчушки Аллы, которая думала, что она счастлива. Полуденное солнце такое красивое, когда открываешь глаза, и больше не думаешь, что что-то не так в твоей жизни, из-за того, что ты не можешь остановиться делать кое-что совсем нехорошее.
приходите бухать к моему мужику в Б1, он классно наливает.